В частности, именно ими приготовлялся, как правило, переход к качественно новым этапам в жизни религии и общества. Революционные идеи, пусть и религиозного свойства, часто вызревали именно в таких спиритуалистических сектах. Например, в последние три поколения ученые много работают над прояснением теснейших концептуальных связей между определенными христианскими сектами и идеей религиозной терпимости, а также принципами европейского Просвещения в XVII и XVIII вв.

Что же до еврейской историографии, то она до последнего времени не обращала внимания на эти мощнейшие исторические силы. Их удавалось игнорировать, поскольку они долгое время не проявляли себя на еврейской арене во всей своей полноте. История распространения каббалы тоже не рассматривалась учеными в связи с действием этих сил - главным образом потому, что пробудившиеся силы мистического накала долго действовали в иудаизме скрытно, не создавая заметных внешнему взору сектантских объединений. А уж в эпоху ассимиляции, когда закладывались основы современной еврейской историографии, никому и в голову не приходило, что религиозная реформа и рационалистическое Просвещение могут восходить своими корнями не только в мир разума, но также и в мир каббалы, мистической экзальтации, саббатианского кризиса. В мир тех самых еретиков, которых всякий был рад пригвоздить к позорному столбу.

Однако в самом саббатианском движении мы несомненно имеем дело с первым значительным проявлением (а точнее – со взрывом) этих мощнейших энергий за весь период еврейской истории со времени разрушения Второго Храма. Психологический тип радикального спиритуалиста проявил себя здесь во всей своей полноте. В хасидизме таких «сынов восхождения» тоже было немало, особенно в пору расцвета этого движения, но хасидизм не дал им столкнуть себя в бездну. После некоторого периода колебаний и двойственного отношения к своим радикалам хасидизм сумел укротить их дух и выделил им определенное место в собственном мире.