Дешевые слова «болезнь», «массовый психоз» и т.п. лишь заметают вопрос под ковер, но не могут его прояснить. Они избавляют нас от необходимости думать, искать, допытываться, льстя «нормальному» человеку тем, что его такая напасть не постигнет. Все мы вполне уверены в том, что Яаков Франк был мерзавцем и извращенцем, но даже он станет для нас проблемой, если мы дадим себе труд внимательно прочитать его «труды» и захотим объяснить, почему значительное еврейское движение признало в нем своего вождя и пророка. Понять ведомых часто бывает важнее, чем охарактеризовать лидера, и это особенно верно в отношении саббатианского движения, вся теория которого зиждится на парадоксах. Я не знаю, можно ли сказать о Саббатае Цви и о Яакове Франке, что они были мошенниками (в отношении последнего такой вывод может иметь под собой определенные основания), но то, что их многочисленные адепты мошенниками не были, для меня очевидно. Искренность их веры не вызывает сомнений, хотя наивной ее не назовешь, поскольку в парадоксальной доктрине саббатианства если чему-то и не оставалось места, так это наивности. Но вера и без наивности может быть искренней, страстной, пронизывающей душу до последних глубин. Природа этой веры у саббатианцев, ее доктрина и корни составляют предмет моего интереса в данной работе.

II

Саббатианство как мистическая ересь принимало разные, меняющиеся формы: оно раскололось на множество сект, и уже авторы ранних полемических произведений, атакующих саббатианство, знали, что эти «еретики» отличаются друг от друга в существенной мере и спорят между собой почти по любому вопросу. Я сказал «почти по любому», поскольку в одном вопросе саббатианцы всё же были едины, а именно в коренном основании их «святой веры» (ха-эмунá ха-кдошá) - той самой веры, которую их противники расценивали как ересь и эпикорсýт

Все источники указывают на то, что мессианское возбуждение 1665 года охватило практически все слои еврейского народа, во всех странах его рассеяния.